Эхо Москвы (Новости сайта) — 05.09.2008

СТЕПЕНЬ МВА В РОССИИ, ПРЕИМУЩЕСТВА ДЛЯ ВЫПУСКНИКОВ И ПРЕДПОЧТЕНИЯ РАБОТОДАТЕЛЕЙ

Гости: Алексей Попов Ведущие: Алексей Дыховичный Передача: Интервью А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Итак, у нас в гостях Алексей Попов, директор программы МВА Стокгольмской школы экономики в России, здравствуйте, Алексей. А. ПОПОВ: Добрый день. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Мы говорим о степени МВА в России, что это такое, кто этому учится, зачем этому нужно учиться, зачем этому нужно учиться в России? Давайте начнем все-таки с каких-то таких определяющих моментов, для кого это? А. ПОПОВ: МВА – это сокращение от английского master of business administration, что на русский иногда неудачно переводится как магистр делового администрирования. Лучше это сказать все-таки – магистр управления бизнесом. Т.е. это высшая степень, признающая квалификацию менеджера в возможности управления бизнесом. На мировом рынке различают МВА и executive МВА. Executive MBA – это программы, которые ориентированы уже на топ-менеджеров, на лиц, на первых лиц компании, на людей, которые управляют бизнесом, либо менеджеров высшего звена. И, собственно, Стокгольмская школа экономики в России, она предлагает программы executive МВА, т.е. мы приглашаем слушателей, которые уже работают в бизнесе, состоялись, тем не менее, хотят совершенствовать свои знания и навыки. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Что это означает, что означает «состоялись»? Я не знаю, директор какого-то уровня, который хочет получить образование и стать генеральным директором? Так? А. ПОПОВ: Честно говоря, здесь как раз карьерный рост не является самым важным мотивом, как ни странно, хотя иногда в печати можно встретить опросы именно по карьерному росту и по росту зарплаты. Но в России, как показывают наши исследования, собственно, что говорят наши участники программ, их интересуют больше знания, получить знания, получить какие-то дополнительные преимущества ведения собственного бизнеса в управлении своей компанией. Эти люди неплохо зарабатывают, они способны оплачивать достаточно дорогую программу. Но, тем не менее, для них важно, что они учатся и получают знания от зарубежных профессоров, знания, которые приходят из-за рубежа, о том, как сделать свою собственную компанию более эффективной на рынке. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Как вырвать этого человека на год, а, может быть, и больше, он генеральный директор компании, как он может уехать? А. ПОПОВ: Да, как раз вырвать на год, это то, что относится к первой роли МВА, full-time МВА, есть такие программы годичные, но они в большей мере ориентированы на молодых людей, на тех, кто начинает свою карьеру, на тех, которые заботятся о том, чтобы повысить квалификацию, дальше получить побольше зарплату, расти в компаниях. А программа executive МВА, поскольку они ориентированы на первых лиц, совершенно с вами согласен, нереально говорить о том, чтобы они на год вырывались, они устроены модульно, т.е. модуль – это дискретное обучение, у нас оно происходит, модули по пять дней, за два года 15 модулей. Вообще, стандарт МВА, он всегда подразумевает где-то около 1 тыс. часов академических, как раз примерно это укладывается в 15 модулей по 5 дней, 1 модуль – это примерно раз в месяц-полтора, все участники из разных городов собираются у нас, приезжают профессора из-за границы, мы находим укромное и уютное место, где происходит это священное обучение. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Т.е. собираете в одном помещении людей, которые обычно руководят тысячами, а, может быть, десятками тысяч людей, приводите к ним профессора, очень, весь в регалиях, но все равно профессора, этот профессор чему-то пытается их научить. А. ПОПОВ: Да, вы так ставите вопрос, что вас это удивляет. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Даже не вопрос, я просто картинку себе представляю, да, мне становится не очень понятно, как эти люди, уже не мальчишки и не девчонки, а очень серьезные люди, которые привыкли руководить тысячами, а то и десятками тысяч людей, это не простые люди. И вот они садятся за школьную парту, и профессор начинает их, что-то им рассказывать, а потом еще и спрашивать, и выясняется, что этот человек, который десятками тысяч людей руководит, он как-то неуверенно отвечает, очень какая-то такая картинка получается. А. ПОПОВ: Согласен, но, знаете, в вашем вопросе фактически заключено два, один интересный вопрос – это как вообще бизнес-образование устроено, почему люди, которые занимаются бизнес-науками, бизнес-исследованиями, они смеют учить реальных практиков, почему практики не учат практиков. Здесь можно сказать, что, конечно, бизнес-школы бывают разные, и практики тоже бывают на программах, и у нас бывают практики, но, честно говоря, любой реальный представитель бизнеса, состоявшийся бизнесмен, предприниматель, владелец компании не всегда является хорошим учителем, а чаще всего просто им не является. На самом деле, преподавание – это отдельная квалификация, отдельные навыки человека, эти профессора с регалиями, как мы говорите, они умеют работать с трудной аудиторией, с требовательной аудиторией. С другой стороны, сами исследования в области бизнеса, может быть, в России это звучит немножко странно, потому что, честно говоря, конечно, в России не так много исследований по сравнению с тем, сколько их есть на Западе, сколько есть научных журналов по менеджменту, по маркетингу, по управлению человеческими ресурсами. Это копятся знания, эти знания передаются, эти знания являются обобщением исследований большого опыта, большого количества компаний, существующих в рыночной экономике. Поэтому здесь безусловно, что профессорский состав, исследователи, люди из академической среды, бизнес-консультанты, все они могут принести очень много интересного слушателям. С другой стороны, я бы хотел сказать, что вторая часть вашего вопроса выходит на то, какую подготовку имеют наши слушатели, наши топ-менеджеры. Здесь интересно, потому что в России происходит бурный карьерный рост, скажем так, бурный рост компаний, компании растут очень быстро, люди растут очень быстро, но, тем не менее, некоторые оказались на первых ролях практически без бизнес-образования, без экономического образования, без отраслевого образования в той отрасли, где они работают. Т.е. вы можете встретить первых лиц, которые имеют образование в медицине, в журналистике, в чем угодно. В какой-то момент, в момент развития компании, компания достигает такого размера, что этот менеджер достигает уровня своей некомпетентности, т.е. недостаток знаний начинает сказываться. Поэтому они жадно ищут, как бы повысить свои компетенции в бизнес-областях. У нас был такой случай, может быть, это смешно, но как раз это относится только к России, нам звонил топ-менеджер, директор департамента одной из очень крупных компаний, которая входит в десятку компаний в России, спросил, могу ли я поступить на вашу программу, есть одно «но», у меня нет высшего образования. На такое, к сожалению, должны были сказать «нет», у нас тоже есть свои формальные требования, но это говорит о том, что этим людям требуется образование. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я напомню, что у нас в гостях Алексей Попов, директор программы МВА Стокгольмской школы экономики в России. Это программа, как я понимаю, рассчитанная исключительно на топ-менеджеров, т.е. нельзя, знаете, в хорошем смысле карьеристу, который не является топ-менеджером, но который с большим бы удовольствием познакомился бы с топ-менеджерами, таким образом, а еще заодно образование получил бы, диплом, сертификат соответствующий, проник бы в этот круг, тоже записаться, тоже проникнуть, какой-то такой вариант карьерного роста, он возможен? Или школа как-то ограничивает, что называется, не всех берем? Для начала необходимо наличие какого-то, хотя бы какого-нибудь первого высшего образования? А. ПОПОВ: Я понял вопрос, конечно, для нас важно, чтобы группа подбиралась, участники, достойные друг друга. Дело в том, что, может быть, это одна из особенностей бизнес-образования, но она признается всеми, что сам эффект образовательный, само получение знаний происходит, как минимум, 50% от общения участников между собой. Т.е., на самом деле, качество бизнес-школы, оно в очень многом зависит от того, насколько качественно бизнес-школа подбирает группу, которая будет учиться, потому что эти топ-менеджеры, которые собираются вместе, 40 человек в одну группу, из разных отраслей, люди разного опыта, совершенно разных компаний. У нас есть и зарубежные слушатели тоже. Когда они общаются между собой, они получают уникальную возможность общения, обмена опытом, разных взглядов на одну и ту же проблему, которая в жизни просто им невозможна, попасть в такую среду, потому что они общаются только в своей среде. В этом смысле для нас критично производить качественный отбор, чтобы участники потом не говорили нам, что эта группа им неинтересна, как раз наоборот, группа – это одна из наибольших ценностей, которую они получают в школе. Поэтому отбор у нас конкурсный, мы имеем право выбирать, участники должны сдавать экзамены. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Вступительные? А. ПОПОВ: Да, также должен быть управленческий опыт, 5 лет управленческого опыта, т.е. если человек приносит деньги, говорит – я хочу поступить… А. ДЫХОВИЧНЫЙ: У меня есть небольшая компания, 10 человек работает, я хочу поступить – извините, до свидания? Да, у меня есть высшее образование. А. ПОПОВ: Такое бывает, да, когда приходит девушка, которой 20 с небольшим лет, она хочет поступить, у нее есть богатый папа, но когда мы начинаем спрашивать, чем она занимается, оказывается, что она практически не занимается ничем, несмотря на то, что папа может оплатить, я вынужден спросить себя, а что скажет мне группа, что скажут мне эти люди? А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Если девушка красивая? Не за этим приходят? А. ПОПОВ: Очень красивые девушки, которые топ-менеджеры достаточно успешные, с этим в школе все хорошо. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Так, тяжело как раз с мальчишками, МВА – самая благодарная аудитория, пишет Владимир, согласны? Тяжело с мальчишками, а МВА – это самая благодарная аудитория. Такое мнение. А. ПОПОВ: Конечно, это благодарная аудитория, но мы имеем дело, Стокгольмская школа работает с программами executive МВА, т.е. все наши участники – это достаточно взрослые все-таки люди, зрелые, успешные и амбициозные. Эти группы, они великолепны, получаешь удовольствие с ними общаться, они заряжают тебя драйвом, энергией. В принципе, это лучшие люди России, лучшие менеджеры России собираются вместе, там происходит какая-то колоссальная энергетика, т.е. когда они занимаются вместе, эти групповые дискуссии, обсуждения, споры, они уезжают после каждого модуля счастливые. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Раз уж об экзаменах вы заговорили, какой-то отсев существует? А. ПОПОВ: Да, это, действительно, так. Не все, кто поступают к нам, могут закончить и получить диплом. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Т.е. генерального директора крупнейшей российской компании вы можете, прошу прощения, выгнать взашей, так сказать, человек ворочает миллиардами долларов, а вы ему говорите – до свидания? А. ПОПОВ: Мы гуманные, конечно, экзамен можно пересдавать, но не больше пересдавать, чем один раз. А учиться, конечно, трудно, что здесь говорить, поступление не гарантирует окончания, все-таки Стокгольмская школа, она ведущая бизнес-школа Европы по всем рейтингам, которые есть, она входит в 20-ку крупнейших школ Европы, в России качество образования должно соответствовать ее мировому стандарту. Поэтому любой выпускник, получающий диплом Стокгольмской школы, школа должна быть уверена, что он получил и продемонстрировал знания на надлежащем уровне. Даже дипломы, которые они получают здесь, в России, эти дипломы совершенно идентичны с теми, которые вручаются в Стокгольме президентом Стокгольмской школы экономики, они находятся в едином реестре, т.е. это классический стандартный диплом западного образования executive МВА. Поэтому учиться трудно, люди, которые поступают к нам, мы их очень серьезно предупреждаем о том, что вам будет учиться трудно, не только эти 15 модулей, но еще очень много промежуточной работы, домашних заданий, самостоятельной работы. Тем более обучение на английском языке, это дополнительное усилие, конечно, для многих. Не все выдерживают, я бы сказал так, что процентов 15, наверное, не доходит до конца, но это нормально, это говорит о том, что те, кто доходят, они демонстрируют очень высокий класс, они довольны. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Если это западная школа, то наверняка она участвует в рейтингах, потому что на Западе все очень хорошо рейтингуется, у нас тоже, но все-таки там это значительно раньше начали делать. Какие места? А. ПОПОВ: Есть такой известный рейтинг Financial Times, на сайте Financial Times есть колонка бизнес-образования, этот рейтинг делается каждый год, опрашивается около 100 ведущих мировых школ, по последним рейтингам Стокгольмская школа занимает 13-е место среди европейских бизнес-школ. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Европейских? А. ПОПОВ: Да, там оценивается и качество преподавателей, и качество участников самих, даже рост зарплат, карьерный рост, количество ученых степеней в школе, статей в научных журналах, т.е. достаточно комплексная оценка серьезная. Стокгольмская школа – это единственная из тех, кто работает на территории России и попадает в рейтинг Financial Times. Т.е. здесь важно не только наше место почетное, но и то, что других таких школ на территории России нет. Хотя я надеюсь, если честно, что пусть другие российские школы тоже попадают в этот рейтинг, потому что одна Стокгольмская школа не потянет все бизнес-образование в России, это слишком большой рынок. В принципе, в среде российских бизнес-школ происходят очень позитивные изменения, интересные альянсы с другими зарубежными, т.е. ситуация развивается в лучшую сторону. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А нужно ли вообще западное бизнес-образование в России, такое, в частности, чисто западное образование, когда приезжают профессора западные, когда преподавание происходит на английском языке, да, мировая глобализация, да, Россия, если не считать последнего месяца, то Россия все более и более внедряется в экономику общемировую, соответственно, общемировая экономика приходит к нам, все это в один комочек смешивается. Но все равно Россия, она немножечко другая, может быть, здесь какое-то свое образование? А. ПОПОВ: Хороший вопрос, Россия, конечно, немножечко другая, во-первых, наверное, в менталитете, в характере людей, у нас есть национальные особенности. Если у нас будет время, я про это скажу, про российских слушателей, чем они отличаются от зарубежных. Но вопрос… А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Есть еще национальный бизнес, национальные особенности российского бизнеса. А. ПОПОВ: Вы знаете, даже ведущие российские бизнес-школы признают, что особого пути в экономике нет. Экономика все-таки неизбежно становится глобальной, и те знания, которые накоплены на Западе в науках об управлении, об управлении компаниями, развитии компаний, они становятся универсальными. Т.е. это достаточно очевидная тема. А другой вопрос, действительно, эта сырьевая ориентация пока нашей страны, она привносит свою тематику, потому что все-таки есть сырьевой путь, а есть инновационный путь, о котором сейчас говорится в наших стратегиях до 2020 г. Как раз инновационный путь – это и есть путь интеграции в мировую экономику с учетом наращивания конкурентоспособности собственных компаний, как эту конкурентоспособность наращивать, за счет чего. Фактически эти вопросы и заставляют обратиться к опыту, который накоплен в зарубежных бизнес-дисциплинах, за счет чего компании становятся конкурентоспособными, если у них нет сырьевого рычага или административного рычага, как компании оценивают свои компетенции. По поводу Стокгольмской школы я могу сказать, что у нас большую часть в содержании программы занимает курс «Оценка интеллектуальных активов компании», т.е. подход к компании, как не к совокупности материальных активов, деньги и физические активы, а интеллектуальные активы, даже в русском языке пока еще нет, может быть, некоторых адекватных аналогий этих терминов, что такое интеллектуальный капитал, что такое социальный капитал, что такое компетенция, как развивать их, как удерживать, как удерживать персонал, как удерживать клиентов, как строить партнерские отношения взаимоприбыльные с поставщиками, эти темы, они на Западе достаточно активно развиваются. Если мы говорим о развитии конкурентоспособности компании, в России сейчас только лишь некоторые из компаний стали задумываться о построении стратегии, хотя наука стратегического управления, она на Западе существует десятилетия, переживает свои трансформации, от одной теории переходит к другой, а у нас не в каждой компании пока существует стратегический план развития. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Задумались немножечко, начали, только начали, и то не все, задумываться о периоде более нескольких лет, на десятилетия начали задумываться? Только начинают? А. ПОПОВ: И слава богу, хорошо, что это происходит, потому что как раз вопрос о стратегии компании, он порождает для руководства массу других вопросов. Если я знаю свою стратегию, какие становятся у меня стратегии по развитию персонала, по развитию компетенции компании, какие стратегии по захвату рынков, по построению бизнес-процессов, по управлению качеством, это такой клубок вопросов, который и должен изучать современный топ-менеджер. Я хотел сказать, если позволите, про особенности, может быть, российских слушателей, потому что вопрос о том, российское и западное, он не только относится к знаниям, но еще и к, собственно, потребителям, к слушателям, которые приходят на программу. С точки зрения зарубежных профессоров, которые к нам приезжают, они имеют возможность сравнивать, они читают лекции, ведут занятия во многих странах мира, российская аудитория им чрезвычайно интересна. Они поражены уровнем креативности, скажем так, энтузиазма, который есть у наших менеджеров, занятия происходят очень интересно, даже более смелые решения предлагаются. Я знаю, что на бизнес-симуляциях так называемых, когда моделируется поведение компании на рынке, я сам участвовал в Швеции и участвовал в России, по отзывам преподавателей, разница степени риска огромная. Т.е. шведские занятия проходят очень умеренно, рынок развивается спокойно, все участники делают осторожные шаги. Потом выходит преподаватель и говорит – вы знаете, я был на прошлой неделе в России, там люди так играют, они так развивают свои рынки, они делают такие ходы. Действительно, там кривая стоимости акций компании или прибыли, оборота растет как кардиограмма сердечная, скачет вверх и вниз, но зато тот, кто выигрывает, берет очень много, получает. Т.е., действительно, у нас любят люди рисковать, любят идти на риск и получать за это большую прибыль, как-то развивать смело, осторожность не в характере. Хотя есть и другие особенности, шведам, например, иногда не очень нравится наша пунктуальность слабая, потому что хоть и топ-менеджеры у нас учатся, хоть это люди высшего уже уровня опыта, все равно каждый участник, каждый слушатель Стокгольмской школы знает классическую фразу, когда преподаватель говорит – объявляется перерыв, 5 минут, 5 шведских минут, пожалуйста, означает, что не 5 русских минут, потому что 5 русских минут легко превращаются в 15. Эта разница есть. Есть еще другая часть, когда люди все оставляют на последний день, готовятся к экзаменам в последний день, пишут диплом в последний день. Мы это знаем, мы это учитываем, но, тем не менее, национальные черты есть, их надо учитывать. Хотя все-таки западные знания, которые привносятся, они этих людей немножко меняют, т.е. люди становятся более универсальными. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Экономическая ситуация в России и в мире, некоторые алармические настроения, они присутствуют то и дело, выливаются на страницах газет или в каких-то эфирах, в этой ситуации вообще имеет смысл учится сейчас, так глобально чему-нибудь? А. ПОПОВ: Наоборот, как раз учиться надо именно сейчас, а если серьезно подходить к вопросу конкурентоспособности нашей экономики, отдельных компаний, все понимаем, что сырьевой путь, он интересный, но имеет какой-то горизонт в перспективе, когда все это может закончиться. Есть большое количество других отраслей, где продукция наших предприятий, честно говоря, по нашим наблюдениям, она не очень конкурентоспособна. То, что рассказывают нам наши слушатели, есть очень большие проблемы с себестоимостью, с конкурентоспособностью продукции, буквально я был на заводе, где работает один наш участник, там выпускается продукция, бытовая техника на итальянском, под Ленинградом, под Петербургом, при зарплате рабочих в четыре раза меньше, чем в Италии, себестоимость продукции едва ли ни выше. Что мы можем говорить про конкурентоспособность российской продукции на мировом рынке, это большая проблема, и административные барьеры, таможенные, налоговые, какие угодно. В то же время эффективность производства, есть понятие бережливого производства, которое на Западе уже давно применяется, у нас только лекции по нему начинают читать. Это большой комплекс проблем, который говорит о том, что, наоборот, надо как можно быстрее учиться для того, чтобы выводить компании на конкурентоспособный уровень, на открытый рынок. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Дай бог, что не поздно. Не поздно? А. ПОПОВ: Нет, конечно, не поздно. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Не опоздали? А. ПОПОВ: Учиться никогда не поздно. А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Учиться, да, но выводить на конкурентоспособный рынок, успеть использовать полученные знания, вот еще тут такой момент. Спасибо вам, Алексей Попов, директор программы МВА Стокгольмской школы экономики в России, был у нас в гостях, о степени МВА в России, непосредственно сама Стокгольмская школа экономики, чем она отличается, об этом мы говорили. Алексей, спасибо вам. А. ПОПОВ: Спасибо большое.